"Вовне многое изменилось"

В шизофренной переживании окружающий мир воспринимается больным так, словно каждое событие и каждый предмет касаются его лично._ Все, на что он обращает свое внимание, представляется сделанным специально для него. Все меньше становится того, что не имеет особого значения. Во всем, что он видит, слышит, обоняет, осязает или ощущает как-то иначе, может заключаться послание, адресованное толь-ко ему. Так, например, обычная поездка в автомашине может превратиться в своеобразное открытие, как описал профессор Конрад (Conrad, 1958), пересказав историю своего пациента-призывника.

"На всем пути вдоль улицы всего было понастроено. Масса предметов была поставлена только для того, чтобы проверить, заметит ли он их; например, большой стог сена, которому в этом месте нечего было делать; большая куча камней была приготовлена для ремонта улицы, которая находилась в хорошем состоянии и не : требовала ремонта; по обочине улицы шла овца, которую трудно было не приметить; навстречу ехали велосипедисты; всего было так много, что обо всем и не скажешь. Все это было приготовлено специально для него, через каждую сотню метров попадалось что-то. В общем, буквально все, что повстречалось, было примечательно...

Когда на следующий день он должен был зарегистрироваться в призывном пункте и ожидал вызова, то заметил, что все прохожие чего-то пугались, когда про-

ходили мимо него. Он видел это по выражению их лиц: в них было что-то напряженное, неестественное, схожее с гримасами. Их движения также были неестественными. Даже собаки обходили его стороной и убегали с поджатыми хвостами. Они явно были довольны, когда могли облаять его издалека. По-видимому, от него исходило какое-то особое воздействие, так что люди вокруг него выглядели как завороженные, заключенные в магический круг."

Для этого больного поездка в машине превратилась в своеобразный испытательный полигон. При этом ему "бросилось в глаза" и примечательное, и малоприметное. Для других больных сценарий, который они переживают, может принимать форму кинофильма или театральной постановки, для иных это будет преследование или защита. Но во всех случаях все воспринимаемые ситуации имеют непосредственное отношение к больному.

Для больного шизофренией больничная палата во время острого приступа болезни превращается иногда в киносъемочную площадку или театральную студию. Находящиеся в ней больные в этом случае перестаютбыть больными, вместе с врачами_и медицинским персона--яомони ^исполняют отведенные им роли. Один больной опознал в высокой светловолосой медсестре Клау-диу Шиффер. О лечащем враче он говорит: "Так называемый доктор Н. является актером, который играл в фильме "Доктор Живаго" заглавную роль. Он точно знает, какая сцена исполняется, но по поводу киносъемок ничего не может сказать. Иногда он издалека кивает мне. А потом подает знак, который не должен быть замечен снимающей скрытой камерой. Этим он подтверждает, что находится на моей стороне".

Средства массовой информации, являющиеся неотъемлемой частью современной жизни, превращаются для больного шизофренией в носителей тайных

посланий. Газеты, телевидение и радио передают в зашифрованном виде, а иногда и открытым текстом послания, всегда адресованные персонально ему. Так, например, заметка в газете, по мнению больного, может быть полна намеков на его личную жизнь. Передачи по радио и телевидению осуществляются специально для него и могут, как в приведенном выше случае, описанном Клаусом Конрадом (поездка больного в автомашине), содержать специальные сообщения для больного.

Для одной больной репортаж о войне, проходившей на далеком континенте, был сигналом о ее участии в военных действиях. Среди названных в репортаже участников боев она находила зашифрованные намеки на имена своих родственников, которые занимали ключевые позиции в армии противника.

У другого пациента предсказание гадалки приобрело особое значение: он решил, что обещание, данное незадолго до этого одним родственником, якобы не будет выполнено. Больной обосновал свое предположение тем, что, сделав предсказание, гадалка многозначительно улыбнулась.

Зачастую такие эпизоды повторяются многократно в течение короткого промежутка времени. "Ты постоянно балансируешь на канате. То, что происходит вовне, составляет не более сотой доли того, что происходит внутри: каждая статья в газете, каждая шутка в телепередаче, каждое слово медсестры может таить в себе целую историю", — рассказала одна больная.

Поэтому для многих больных шизофренией чтение газет и книг, а также слушание радио и просмотр телепередач превращается в процедуру, требующую напряжения — вед^j^^mjg^^pjBo^jHHX полно особо-То значения.

Та же больная вспоминает: "В конце последнего болезненного эпизода меня начали раздражать эти направленные на меня воздействия окружающего мира. И прежде всего все эти книги, которые печатаются массовыми тиражами и которые предназначены только для меня и противоречат действительности".

Совместное проживание с другими людьми также становится крайне утомительным, так как за многим приходится неустанно следить. За каждым фактом может скрываться откровение. При этом для больного шизофренией многое может иметь только форму намеков и ставить перед ним задачи, которые он должен разрешить. Многое другое также может содержать важные послания, достоверность которых не вызывает никаких сомнений.

Банальные и случайные наблюдения приобретают характер требования, как показывает следующий пример, где надпись "Setz" (букв. "Садись") приобрела форму приказания сесть.

"Теперь я садилась на стул в ресторане только тогда, когда мимо окон проезжал грузовик с надписью "Setz". Птицы своим полетом указывали направление, по которому я должна двигаться, или я ориентировалась по расположению еловых ветвей. Такие же указания таились в окраске цветов, в окурках, обертках жевательной резинки, камнях, еловых ветках. Г-н С. просто организовал для меня игру вроде спортивного ориентирования.

Я была лишена права принимать решения. Как раз в это время я раздумывала над тем, не следует ли мне переехать из университетской клиники Бургхельци в другую клинику, находящуюся в Кильхберге. Тут я заметила воздушный шар, который рекламировал "Nixdorf" (т. е. Nix — ничего, a Dorf — деревня Кильхберг), и мне стало ясно, что следует оставаться в Бургхельци. Такое вынужденное решение неожиданно дало мне ощущение защищенности. А последствием было то, что с этой

минуты я смогла противостоять своим регрессивным потребностям."

Чувственно яркий характер восприятия может также привести к тому, что больной шизофренией при случае не узнает знакомое место или лицо. А незнакомая местность при известных обстоятельствах может восприниматься как хорошо знакомая, чужой человек — как близкий родственник. Возможно и обратное: собственный дом и близкие люди не узнаются и воспринимаются как незнакомые.

Одна пациентка во время автобусной экскурсии за границей была уверена, что находится в Швейцарии, в родном кантоне. Она так была обрадована этим, что пригласила всех находившихся в автобусе к себе в гости, в дом, который "находится за ближайшим поворотом". К некоторым незнакомым людям она обращалась как к хорошо знакомым и была удивлена, что они отвечают ей на чистом немецком языке: "Они, по-видимому, были подменены", — сообщила она позднее. "Все было совсем как дома. А у одной дамы была точно такая же привычка смотреть исподлобья, как у г-жи О."

Другой пациент, который во время пребывания в больнице принимал посещавших его родственников за совершенно незнакомых людей, позднее говорил: "Мои посетители принимали различные характерные образы: одна из моих родственниц, на мой взгляд, была одета как монашка, и это служило поводом для цепной реакции в моих мыслях". Эта "похожая на монахиню личность" настолько завладела мыслями больного, что он стал всерьез принимать за монахиню одну близкую родственницу, и при этом его не покидало чувство неправдоподобности своего переживания, связанного с отчуждением близкого ему человека.

После всего сказанного выше может показаться, что больной воспринимает самого себя внутри сценически измененного мира, в котором знакомое становится не-

узнаваемым, а чужое — знакомым, а ему остается только подчиниться обстоятельствам. Но такое представление было бы неполным. Правда, шизофренное переживание изменяет действительность, но при этом, как правило, не угасает воспоминание об обычном образе действительности. Если течение шизофренного заболевания является не слишком тяжелым, больной сохраняет возможность "вести двойную бухгалтерию", т. е. он способен в общении с внешним миром удерживать представление о старом образе действительности, а новое ее лицо только изредка отражается в его высказываниях и поступках. При более легком течении болезни или в самом начале тяжелого приступа могут попеременно проявляться "нормальные" и "шизофренные" переживания, подобно смене состояний cHajf6oapcTBO-вания у здоровых.

В конечном счете, больной шизофренией не чувствует себя больным, беспомощным, скорее он ощущает себя приобретшим всесилие. Так, например, больной уверен, что другой действует так, как это задумано больным. По мнению больного, это происходит потому, что этот "другой" раскрывает ему свои мысли. Даже ход истории или погода представляются зависящими от его воли. Однако на заднем плане этого "могущества" часто таится ощущение, что эта таинственная сила только предоставлена ему на какое-то время и он является не более чем исполнителем воли ее таинственного владельца.

Бессилие и всемогущество находятся в непосредственной близости друг от друга. Они представляют собой две стороны одного и того же переживания, которое характеризуется исчезновением границ между Внутренним и Внешним.




Разделы сайта:



Телефоны:

8(908)2252396

(8162)655017

Павлов
Кирилл Викторович


e-mail: cmr@bimed.ru







Обслуживаются клиенты из практически всех регионов России и стран СНГ.


Прочитать о нас
Связаться с нами

 

Яндекс цитирования

 

 

© ДизайнРоссия